Москва. 29 Октября 2020 года. Четверг
ЦБ РФ   $ 77.5520    € 91.2632
klg

Судом Евразийского экономического союза рассматривается дело по заявлению Российской Федерации в лице Министерства юстиции Российской Федерации о разъяснении подпункта 4 пункта 2 статьи 67 Договора о Евразийском экономическом союзе от 29 мая 2014 года, пункта 62 Протокола о торговле услугами, учреждении, деятельности и осуществлении инвестиций, являющегося приложением № 16 к Договору о Евразийском экономическом союзе от 29 мая 2014 года, пунктов 3 и 15 Протокола по финансовым услугам, являющегося приложением № 17 к Договору о Евразийском экономическом союзе от 29 мая 2014 года. Суть заявления заключается в вопросе о том, может ли государство вводить ограничения в форме пруденциального контроля в отношении лизинговых компаний, осуществляющих деятельность на территории Российской Федерации.

lizingfoto

Это дело представляет большой интерес для всех сфер бизнеса по нескольким основаниям.

Во-первых, факт обращения государством в Суд ЕАЭС за консультативным заключением свидетельствует о том, что государственные органы отдают отчет в том, что любые ограничительные регулятивные меры, которые затрагивают общий рынок ЕАЭС, должны осуществляться в рамках права ЕАЭС и с ограниченной дискрецией.

Во-вторых, несмотря на то, что названное дело является вторым в практике Суда ЕАЭС делом, где государство запрашивает у Суда т.н. «предварительный нормоконтроль» планируемых законодательных нововведений[1], впервые ставится вопрос о соблюдении базового принципа общего рынка.

Одним из фундаментальных принципов, обеспечивающих реализацию принципа свободы торговли услугами в международной организации региональной экономической интеграции, является принцип стабильности или принцип сохранения правового режима, который действовал на дату принятия/дату вступления учредительного договора. В соответствии с подпунктом 4 пункта 2 статьи 67 Договора о ЕАЭС в процессе либерализации торговли услугами, учреждения, деятельности и осуществления инвестиций государства-члены принимают на себя международное правовое обязательство руководствоваться принципом последовательности – ни в одном из секторов услуг и видов деятельности недопустимо ухудшение условий взаимного доступа по сравнению с условиями, действующими на дату подписания настоящего Договора, и с условиями, закрепленными в настоящем Договоре».

Таким образом, данная норма вводит международное правовое обязательство государств-членов ЕАЭС – не снижать действовавший на 29 мая 2014 года стандарт условий хозяйствования в секторах, которые не подпадают под исключения, ранее установленные государствами.

                                                  Пункт 62 Протокола о торговле услугами запрещает государствам вводить новые разрешительные требования и процедуры, которые аннулируют или сокращают выгоды и не были установлены законодательством государства-члена и не применялись соответствующим государством-членом на дату подписания Договора о ЕАЭС.

Очевидно, что не любое изменение правового режима по сравнению с режимом, действовавшим по состоянию на 29 мая 2014 года, противоречит праву Союза. Аннулирование или сокращение выгоды представляет собой ухудшение правового статуса лица, а именно лишение или сокращение льгот и/или введение новых обязанностей или увеличение их объема. Безапелляционным ухудшением правового статуса лица будет признаваться введение барьеров (ограничений) на рынке продажи услуг в ЕАЭС. Перечень таких барьеров относительно рынка продажи услуг установлен Решением Высшего Евразийского экономического совета № 24 «Об утверждении Правил регулирования торговли услугами, учреждения и деятельности».

Кроме создания непосредственно препятствий на рынке ЕАЭС аннулированием или сокращением выгод является такое ухудшение правового режима, как, к примеру, увеличение льготной ставки налога или введение нового налога, установление дополнительных формальностей для регистрации, цензов и ограничений, определение организационной правовой формы для определенного вида хозяйственной деятельности, установление минимального уставного фонда юридического лица, введение обязательного членства субъектов в саморегулируемых организациях, создание реестров, регистров субъектов предпринимательской деятельности в определенной сфере, лицензирование и иные.

В отношении таких требований и процедур действует безусловный запрет: любой нормативный правовой акт, который вводит новые по сравнению с существовавшими и применявшимся данным государством на 29 мая 2014 года разрешительные требования и процедуры, если они сокращают или ограничивают действующие выгоды, не может быть принят, а если был принят, подлежит отмене, поскольку согласно статье 27 Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 года национальные нормы не могут являться основанием для неисполнения договора.

В интеграционном объединении невозможно менять заранее установленные правила игры, если они не подпадают под исключения. Такие исключения могут оправдываться, к примеру, целями защиты общественной морали или поддержания общественного порядка при условии реальной и достаточно серьезной угрозы в отношении одного из коренных интересов общества; для защиты жизни или здоровья людей.

Пруденциальное же регулирование, представляющее собой совокупность ограничительных требований для определенных субъектов, вводится в мировой практике для обеспечения публичных интересов. Целью пруденциального регулирования являются обеспечение стабильности и устойчивости финансово-кредитной системы государства, а также защита интересов вкладчиков и иных кредиторов. Названная цель реализуется через три функции пруденциального регулирования: превентивную, направленную на минимизацию рисковой деятельности банков; защитную, призванную гарантировать защиту интересов вкладчиков; обеспечительную, призванную обеспечить финансовую поддержку банку в случае его кризисного состояния. Очевидно, что введение пруденциального регулирования не может быть оправдано целями, указанными выше.

Вместе с тем, государства-члены ЕАЭС вправе принимать пруденциальные меры, включая защиту интересов инвесторов, вкладчиков, страхователей, выгодоприобретателей и лиц, перед которыми поставщик услуг несет фидуциарную ответственность, в отношении финансовых услуг, регулирование которых установлено Протоколом по финансовым услугам (приложение № 17 к Договору о ЕАЭС). Однако в предмет регулирования названного протокола входят только банковские услуги финансового лизинга, а не услуги, поставляемые лизинговыми компаниями.

Таким образом, меры пруденциального регулирования устанавливают специальные ограничения деятельности субъектов хозяйствования, следовательно, противоречат требованиям Договора о ЕАЭС. Попытка государства-члена уклониться от исполнения обязательств, принятых на себя в соответствии с Договором, несет в себе потенциальные риски «ящика Пандоры», который может быть использован любым государством в национальных интересах, что приведет к крушению евразийской интеграции и отказу от идеи общего евразийского рынка, к которому поступательно шли государства-члены ЕАЭС на протяжении последних 20 лет.

Евгений Маркович Царев,

председатель подкомитета ТПП РФ по лизингу, генеральный директор НП «Лизинговый Союз»

[1] Консультативное заключение Суда Евразийского экономического союза от 4 апреля 2017 г. // www.courteurasian.org/page-24731.

 

 

 

 


Опубликовано: Вторник. 21 Июля 2020 года
СМОТРИТЕ ТАКЖЕ ...

Пятница. 22 Декабря 2017 года
Четверг. 05 Марта 2020 года
Пятница. 17 Апреля 2020 года
Воскресенье. 12 Апреля 2020 года
Среда. 08 Апреля 2020 года
Суббота. 18 Апреля 2020 года
Пятница. 17 Апреля 2020 года
Четверг. 21 Мая 2020 года
Воскресенье. 26 Апреля 2020 года
Среда. 29 Апреля 2020 года
zaytsev f
balpm
banner270px